Александр Беляков
ТЕНЬ ДЫРОКОЛА
* * *
Потаскушку-иномарку
Безналичными ночами
Гонит кучер кучерявый
По бескрайней простыне.
Восседая одесную,
Ты отчалил от печали,
В голове твоей хохочет
Чудо-юдо-рыба-хит.
Пусть опять в репертуаре
Бенефис магнитной дури,
Разгулялся доннер-ветер,
Снег уже совсем косой, -
Жизни мерзлую конину
Дожевав наполовину,
Ты ввернул глаза-"металлик"
И восстал из бодуна.
Грозной тенью дырокола
Отжимаешься от пола:
"Здравствуй, пол младой и слабый!
Железяку отогрей!"
Тело бродит по Европе,
А душа ушла к другому...
Чтоб никто не догадался,
Надо двигаться быстрей.
* * *
Над городом парит невеста новостей:
Два карих недреманных объектива,
Лоскутная фата.
Днем нагуляет, вечером родит,
Наутро снова смотрит Артемидой.
Ее охота - череда зачатий:
То попугайчиком,
То голубем бумажным,
То жирным вороном,
То пулей разрывной
В изысканное ушко залетает
Дух времени.
* * *
Телеса метрополии греет метро стозевное.
Чем холодней красавица, тем чудище горячей.
В чертогах чрева его кочуя,
Варяги варятся до состоянья греков.
Ионушка-дурачок, тмутараканьский гость,
Извергнут на ветер - ворчать и пророчить.
Блажен муж, пустивший его под душ.
Спасена блудница, слезам не верящая!
* * *
Когда в сенях осенней власти
Маячишь волком волооким
В надежде братца и червонца,
Смущения твоего
Сгущеное молоко
Над зычным язычеством
Как дым подымается
До самых рек Ханаанских.
Там божье воинство утоляет жажду,
А нашу жажду нынче утолит
Прокуренный престол "Бристоля".
* * *
С любовью обовью
Себя вокруг тебя -
Сплошным плющом, невинным виноградом,
Премудрым змием, отряхнувшим кожу:
Вот был он ядовит - а стал Давид.
Опять псалмы слагает, как салага,
Душой и телом славит оба царства -
Свое и Божье.
* * *
Летчик наш несмятый-крепкий,
"Джи-Ви-Си" на небеси,
Да свесится вымя твое,
Да пребудет млеко твое
Непресно в омеге веков!
Даждь нам дайджест дней наших!
Вели сопеть велисопеду трудов наших!
Веди кротких путем кратким,
Отверзи врата тверезым,
Покажи Царствие Неместное,
Где нервные будут первыми
Во исполнение постановления твоего!
* * *
К сэру на фатеру влезла облизьяна:
Бешеное мясо, натуральные белки.
И покрылась Темза струпьями тумана,
Где у сливок общества монокли велики.
А первая пуля ранила питбуля,
А вторая пуля оторвала о-ля-ля...
Милый мой - хороший, вот тебе пилюля,
Дождичек и люля, остальное - опосля.
Любо, братцы, любо
Из копытца пить,
Галю Циногенову, как Родину, любить!
* * *
Две грации паслись на большаке.
Ты предпочел, помешанный на этике,
Марихуане в красном колпаке
Валериану в желтеньком беретике.
* * *
У лыски в ссылке
Княженье книжки,
В именьи тихо и бормотуха -
Все предпосылки
Для жизни духа.
Чего ж он помер?
В мирском болоте
Забуксовало теченье речи,
И набран номер
Для жизни плоти.
Гнездо в отъезде.
На миг провисли
Тугие вожжи, а в результате:
Лицо, одежда, душа и мысли -
Все не на месте.
* * *
Будильники на дне,
Линейки в атмосфере,
На диком бреге - ртутные столбы...
Меж ними - пограничники стихий,
Подвергнувшие время и пространство
Неугомонной пытке измереньем,
Уставшие не по уставу,
Шагнувшие из зарослей цифири
На полосу исподнего песка,
Где всюду наследила бесконечность,
Неуловимый диверсант.
* * *
На проспекте Эмиссии,
Где душистые акции,
Погорят наши миссии
До последней фрустрации.
Ветеранам Автаркии
Угли будут лечением.
Погорюем, неяркие,
И вздохнем с облегчением.
* * *
По берегу Портвейна
Под мухой Аримана
Плывет благоговейно
Походкой маримана.
Воспоминаньем милым,
Не тронутым эпохой...
и все, что не по силам,
Ему сегодня по хуй.