Дмитрий Мозговой

* * *

Сегодня тень, второго дня — молчанье,
утратив слух, утратив наши лица
с той памятью продлившегося жеста,
что станет речью, то есть обещаньем,
ты вспоминаешь, как, вернувшись к месту
своих несчастий, закричал от боли,
от ненависти с мачехой-землею,
и наши дни становятся прощаньем.
Среди земли становятся землею.

И нынешний предел страшнее прочих,
и к осени твои слова, психозы
навряд ли не останутся без дела,
и как же быть, и как же не сумело
оставить нас бессилие объятий,
что так кратки и так неразделимы
в домах, где ты проглатываешь слезы,
где, скрючившись, укрылся с головою
и сгорбил спину; женщины, мужчины
среди земли становятся землею.

И за тебя коллекторы печали,
старея, превратят твое "сегодня"
в беспамятство, отсутствовать не в силах,
и судороги наших одиночеств,
предвосхитив дыхание, теряют
его, признав оставшимся с тобою,
с одним из нас, меняя вдох на выдох,
когда уже не дышат — умирают,
среди земли становятся землею.

И голосов, проклятий, прославлений
все меньше, и нет времени для счета,
нет времени — точнее, интонаций
и черт лица; завалены листвою,
завалены — как те, что отчего-то
остались здесь и рушились, рыдая,
и возвращались к нам глухонемыми,
как те, что расправляются с тобою,
завалены, уже не замечая,
не вспоминая, как, утратив имя,
среди земли становятся землею.